Друзья и наставники Павла Нахимова

20 мая 1817 г. на борт российского военно-морского брига «Феникс» поднялись 12 лучших воспитанников Морского кадетского корпуса, которым, согласно предписанию Морского министра Маркиза де Траверсе, предстояло «обозреть… балтийские наши порты и приобресть сколько можно более практических познаний».

nd 02Наряду с посещением Ревельского, Свеаборгского, Балтийского, Роченсальмского (Котка) и Рижского портов бриг должен был нанести дружественные визиты в порты Швеции (Стокгольм, Карлскрону) и в столицу Датского королевства – Копенгаген, где им надлежало увидеть «все, заслуживающее внимания», руководствуясь указаниями российских посланников и своего наставника – преподавателя Корпуса лейтенанта Сергея Александровича Ширинского-Шихматова. Во время этого плавания каждый гардемарин вел журнал – своеобразный отчет о практическом плавании, который затем необходимо было представить непосредственно Морскому министру.

Примечателен состав участников этого похода, в котором прошла школу морской выучки целая плеяда блестящих офицеров российского флота и не менее ярких личностей, отличившихся на гражданском поприще. Наиболее примечательной фигурой в этой компании, безусловно, является будущий герой Наваринского и Синопского сражений, душа обороны Севастополя в годы Крымской войны 1853–1856 гг. Павел Нахимов. Его другом стал Дмитрий Завалишин. Свои уникальные способности Завалишин обнаружил еще при поступлении в Морской корпус, когда ему было 12 лет.

А уже в 16 он стал там преподавателем, проводя занятия по астрономии, высшей математике, механике и теории морского искусства. К тому времени Завалишин владел десятью европейскими и древними языками. Этим юношей владела ненасытная жажда знаний. По его словам, даже во время учебы в Морском корпусе он умудрялся слушать лекции в Петербургском университете, Медико-хирургической академии, Горном корпусе, посещать обсерваторию Академии наук, рисовальные классы Академии художеств, библиотеки. Судьба снова сведет Дмитрия Завалишина и Павла Нахимова в трехлетнем кругосветном плавании (1822–1825 гг.) на борту фрегата «Крейсер» под командованием Михаила Петровича Лазарева. Вместе с ними отправился в поход и Иван Бутенев. Перед этим кругосветное плавание (1819– 1821 гг.) под началом Лазарева на шлюпе «Мирный» успел совершить их товарищ Павел Новосильский.

…В то время, когда осужденный по первому раз-ряду на 20 лет каторжных работ как государственный преступник Дмитрий Завалишин отправился из застенков Петропавловской крепости в Сибирь, на всю Россию прогремели имена отличившихся в Наваринском сражении и награжденных орденами Св. Георгия IV класса Ивана Бутенева и Павла Нахимова. За участие в этом же деле их друг Александр Рыкачев удостоился ордена Владимира IV степени с мечами и бантом. Небезынтересно, что служившему на фрегате «Кастор» Рыкачеву nd 03(позднее снискавшему широкую известность как общественный деятель и автор сочинения «Год Наваринской кампании. 1827 и 1828 год») довелось пленить египетский корвет, получивший впоследствии название «Наварин», первым командиром которого стал… капитан-лейтенант Нахимов.

В представлении Ивана Бутенева к награде можно прочесть: «За отличие в Наваринском сражении, где командовал шканечными орудиями корабля „Азов” и потерял правую руку, оторванную по плечо ядром». В письме, написанном Нахимовым вскоре после сражения, он так говорит о своем друге: «Надо было любоваться, с какой твердостью перенес он операцию и не позволил себе сделать оную ранее, нежели сделают марсовому уряднику, который прежде него был ранен». Карьеру произведенного в 1834 г. за отличие в капитаны 2 ранга Ивана Бутенева, успевшего к этому времени стать флигель-адъютантом императора Николая I, командира линейного корабля «Память Азова», прервала преждевременная кончина в 1836 г. Сам Нахимов командовал во время сражения баковыми орудиями «Азова» и чудом остался жив: «Я был наверху, на баке, у меня было 34 человека, из которых шестерых убило и 17 ранило, меня даже щепкой не тронуло». Судьба сберегла Нахимова для других подвигов во имя России.

Не долго прослужил на флоте еще один участник похода на «Фениксе» – Владимир Иванович Даль, прославившийся прежде всего как составитель «Толкового словаря живого великорусского языка», но не менее известный и как военный хирург, врач-окулист, писатель и публицист, талант которого получил высокую оценку А.С. Пушкина. Последняя их встреча произошла в день роковой дуэли, именно Владимир Иванович, присутствовавший у постели умирающего поэта, закрыл ему глаза.

Успел зарекомендовать себя как талантливый педагог и воспитатель Павел Михайлович Новосильский. После возвращения из кругосветного плавания на шлюпе «Мирный» в 1822 г. он получил назначение в Морской корпус преподавателем астрономии, навигации и высшей математики, а затем, успешно сдав экзамены за курс университета, посвятил себя педагогической деятельности в гражданском ведомстве.

Лестных отзывов удостоились у современников и другие товарищи Нахимова по плаванию на бриге «Феникс»: «воспитатель морского юношества» Иван Адамович, окончившие первыми Морской кадетский корпус «известный своей храбростью и мужеством» Захар Дудинский и «обнаруживший настоящий литературный талант» Платон Станицкий.

Наставниками ребят в морском деле явились Павел Афанасьевич Дохтуров и Мардарий Васильевич Милюков – испытанные боевые офицеры, получившие мичманские погоны из рук британского адмирала Нельсона, под началом которого они принимали участие в историческом Трафальгарском сражении (1807 г.). Домой Дохтуров вернулся накануне Русско-шведской войны 1808–1809 гг., в ходе которой сумел проявить себя с самой лучшей стороны. К началу же Отечественной войны 1812 г. он стал капитаном одного из лучших кораблей русского флота – брига «Феникс», на котором несколько лет бороздил воды Балтики, неся дозорную службу, следя за nd 04противником, принимая участие в блокаде портов и крепостей. В 1816 г. грудь Павла Дохтурова украсил орден Св. Георгия  IV степени за 18 кампаний на море.

Мардарий Милюков, успевший отличиться в абордажных схватках с французами у берегов Бразилии, получил орден Св. Георгия IV степени еще раньше – за храбрость и мужество, проявленные во время обороны Риги в действиях канонерских лодок против французов в 1812 г. Мардарий Васильевич, считавшийся на флоте первым знатоком морского дела, обнаружил недюжинный педагогический талант и сумел завоевать любовь и уважение гардемарин. Характерно признание Дмитрия Завалишина: «Ему я обязан не только своими основательными морскими познаниями, но и привычкою к самостоятельности в действии и бесстрашием в принятии на себя самой опасной ответственности, когда обстоятельства того требовали…» Под его началом гардемарины изучали устройство и парусное вооружение брига, учились ходить под парусом на катерах и шлюпках, упражнялись в определении места по береговым ориентирам и небесным светилам.

Не меньшим авторитетом пользовался приставленный к гардемаринам Сергей Александрович Ширинский-Шихматов. Нравственные качества его были исключительно высоки. В период службы в Морском корпусе он вел в буквальном смысле слова монашеский образ жизни, а большую часть своего денежного содержания отдавал на благотворительные дела. Для своего времени Ширинский-Шихматов получил отличное образование, свободно владел языками: старославянским, тремя иностранными и обоими классическими – латинским и греческим. Не зря он в свое время получил приглашение стать одним из преподавателей знаменитого Царскосельского лицея. За успехи в литературной деятельности Сергею Александровичу в 1809 г. было присвоено звание действительного члена Императорской Академии наук. И все-таки наибольшую известность Ширнский-Шихматов обрел на духовном поприще. В 1827 г.

Сергей Александрович оставил военную службу и вскоре принял монашество, а после паломничества в Иерусалим прибыл на Афон и поселился в Ильинском скиту. С именем иеромонаха Аникиты, принятым Ширинским-Шихматовым при пострижении, связывают возрождение русского монашества на Святой Горе. Всего лишь год довелось ему исполнять обязанности настоятеля русской посольской церкви в Афинах, но и за это время он успел снискать глубокую любовь прихожан, многие из которых почитали его святым. Прах русского князя-монаха покоится теперь в стене одного из афонских монастырей.

После прочтения отчетов Павла Новосильского и Степана Лихонина может возникнуть чувство умиления: насколько старательными и благовоспитанными предстают юные гардемарины, насколько заботливыми и щедрыми выглядят их начальники и принимающие высокопоставленные лица. В воспоминаниях Владимира Даля и Дмитрия Завалишина будни рисовались несколько иначе. Мальчишки оставались мальчишками, а их озорство проявлялось порой в самых отчаянных формах. После кадетского затворничества, после балов и приемов у коронованных особ, после чинных экскурсий по арсеналам, мастерским, музеям и театрам до чего приятно было «ходить в рабочей, измаранной смолою рубахе, подпоясавшись портупейкой, в фуражке на ремешке или цепочке, чтобы ее не сорвало ветром». А еще – пробежаться по борту и койкам, пройтись между мачтами по натянутому тросу или спуститься с салинга1 по веревкам вниз головою.

Гардемарины многому научились в походе. Дмитрию Завалишину, например, старший офицер доверял самостоятельное несение вахты, демонстративно отправляясь к себе в каюту, а при посещении корабля шведским двором – командование не только маневрами, но и показательным сражением с абордажем. На опасения капитана Милюков неизменно отвечал, что этому ребенку он доверяет больше, чем иному лейтенанту, а своему подопечному напоминал: «Помните, что на вас лежит ответственность не только за сохранение корабля, но и за мою честь».


Copyright © 2012-2017 Санкт-Петербургский парусный союз
Разработка и поддержка сайта Сергей Темес