Image not available

Санкт-Петербургский парусный союз

Федерация парусного спорта Санкт-Петербурга

Image not available

Основан в 1910 году

Image not available

Санкт-Петербургский парусный союз

Активно поддерживает развитие детского парусного спорта,

Image not available

принимает участие в проведении парусных регат для детей и юношества.

Image not available
Санкт-Петербургский парусный союз

Открытое первенство России по парусному спорту в классах «Оптимист», «Кадет» и «Зум8».

Image not available
Image not available
Image not available
Image not available
Image not available
Санкт-Петербургский парусный союз
Image not available
Санкт-Петербургский парусный союз
Image not available

Спортивная карьера страхового агента (Николай Юльевич Людевиг)

ЖИЗНЬ ЯХТСМЕНА Людевига

Николай Юльевич Людевиг родился 2 мая 1877 г. в старинном городе «под липами» — Либаве (нынешней Лиепае).
Как вспоминает его дочь, он «всегда считал себя русским, так и писал во всех анкетах и документах», хотя корни рода Людевигов ведут в иные земли и в далекие времена. Из семейных преданий и «Русского биографического словаря» известно, что Генрих-Христиан-Теодор Людевиг родился в Ганновере в 1782 г., окончил Геттингенский университет и еще молодым человеком уехал в Россию — устроился домашним учителем в одну из богатых курляндскнх семей. Затем прочно осел в Либаве, учительствовал в сиротском приюте, стал пастором, писал и даже издавал философские трактаты. А в дальнейшем, видимо, принял православие.

Его сын Юлий, получивший вполне русское отчество Васильевич, стал известным в свое время земским врачом, лечил прокаженных, имел награды и получил личное дворянство за самоотверженную деятельность во время холерных эпидемий. Детей в его семье было много — две дочери и несколько сыновей. Чтобы дать им хорошее образование, перебрались из Либавы в Петербург, сняли квартиру на Васильевском острове.

lud 001Николай учился сначала в реформатском училище, а затем в гимназии. Учился хорошо. Очень много читал. В юности хотел стать художником, несколько лет посещал известную рисовальную школу Штиглица и, по оценке профессионалов, «неплохо рисовал пером», однако из-за дальтонизма художественная карьера ие состоялась.

Трудно сказать, когда пришло увлечение морем. «Мне кажется, оно было всегда»,— пишет дочь. Очевидно сыграли важную роль детские годы в приморском городе-порте. Тот же дальтонизм помешал избрать профессию моряка, но море и романтические паруса стали для Николая Юльеви-ча не просто, как мы говорим сейчас, хобби, а делом всей жизни.
Когда пришла пора поступать иа службу, он выбрал деятельность, связанную с морем: стал страховым агентом «Русского Ллойда» — общества по классификации и страхованию судов морского торгового флота.

Прошло несколько лет, и способный молодой человек был назначен начальником статистического отдела.
Всестороннее профессиональное знакомство с вопросами судоходства, близость к жизни флота, общение с моряками пробудили у Николая Юльевича интерес к морскому делу, а затем и к парусному спорту.

Желание ходить на яхтах привело его в 1903 г. в ряды членов «Гаванского парусного общества». Стоит отметить, что этот только что — в 1902 г. — учрежденный яхт-клуб, расположенный на Васильевском острове, в районе Гавани, был одним из наиболее демократических по духу спортивных центров, доступных для петербургской интеллигенции   и   мелких   служащих.
Николай Юльевич сразу же становится судовладельцем: приобретает парусную шлюпку — вельбот 15-футовой «гоночной длины». Он назвал свою шлюпку «Вольная», и летом все свободное время проводил в Невской губе, постигая азы парусного дела. В следующую навигацию он уже дебютировал в гонках, заняв второе место. Так в 1904 г. его имя впервые появилось в официальных протоколах соревнований.

Первый успех окрылил молодого яхтсмена, возникло желание более серьезно заняться парусным спортом, участвовать в представительных морских гонках. По случаю удалось купить построенную лет пятнадцать назад в Шотландии яхту «Орнсей». Она имела длину — 10,35 м, ширину — 2,2 м и осадку — 1,35 м. Водоизмещение составляло 3 т, площадь парусности — 58,0 м2. Обмеренная по «американской формуле», она была отнесена ко 2-му гоночному классу. Н. Ю. Людевиг назвал ее « Буревестник», что звучало в те годы весьма многозначительно.

В руках серьезного и старательного, не жалеющего сил капитана далеко не новое, находившееся в плохом состоянии судно обрело вторую жизнь и оказалось хорошим ходоком. Начиная с гоночного сезона 1905г. никому не известный рулевой на заурядной яхте стал показывать завидные результаты — выиграл представительные гонки на приз Почетного командора Петербургского речного яхт-клуба и неоднократно занимал призовые места в других парусных соревнованиях. В молодом, если говорить о яхтенном стаже, рулевом раскрылись многообещающие задатки способного гонщика: он прекрасно чувствовал ветер, умел до конца использовать возможности судна.

«Надо больше плавать, как можно чаще стартовать в любую погоду»,— позднее будет поучать учеников маститый яхтсмен Н. Ю. Людевиг. А сам он в молодые годы старался не пропускать ни одного соревнования. И если проанализировать протоколы гонок, то получается, что за первые пять лет активной спортивной жизни он завоевал 28 первых призов!

Таких поразительных результатов не достигал ни один из петербургских гонщиков. Это вызвало черную зависть некоторых незадачливых конкурентов, которые рассчитывали более на превосходство своих дорогих яхт, чем на искусство управления ими. Стали распространяться слухи о якобы неверном обмере «Буревестника». Возмущенный Людевиг опубликовал в журнале «Яхта» за 1909 г. открытое письмо с отповедью клеветникам и предложил произвести гласный обмер своего «Буревестника», «чтобы отнять у этих господ возможность злословить». Справедливость восторжествовала, авторитет Людевига от этого только выиграл.

Спортивные успехи не оставляли его и в дальнейшем. По-прежнему он лидировал в гонках, выступая на редкость стабильно. В числе его трофеев были самые престижные в России кубки — командора Речного яхт-клуба, начальника Балтийского завода М. И. Казн, Гвардейского экипажа, высочайше утвержденного Невского яхт-клуба. Министерства торговли и промышленности и т. д. и т. п.

Надо подчеркнуть, что Николай Юльевич всегда считал очень важным элементом подготовки яхтсмена-гонщика участие в крейсерских походах. В истории петербургского паруса зафиксировано, что в первую же свою навигацию «Буревестник» с рулевым Людевигом участвовал в интересном совместном плавании семи яхт в Выборг. Яхты «были застигнуты довольно свежей погодой», однако вполне благополучно, под триселями, завершили морской переход.

Яхты молодого Гаванского общества, не имевшего солидной материальной базы, тем не менее, простаивали у стенки мало. В книге Ю. А. Пантелеева «Парус — моя жизнь» упоминается об участии «гаванцев» в борьбе за Кубок Рейса. Этот «приз присуждался тому яхт-клубу, у которого в назначенный день участвовало в походе наибольшее число судов». В 1907 г., например. Гаванское парусное общество заняло второе место, уступив клубу-победителю 0,7 балла из-за того, что яхта «Богема» по какой-то совершенно случайной причине сошла с дистанции.

Зафиксированы и две победы «гаванцев». В первый раз Кубок Рейса был завоеван ими в 1909 г. на маршруте Восточный рейд Кронштадта — Бьерке-зунд. Гаванское парусное общество выставило всего три судна, но они провели эту довольно сложную крейсерскую гонку хорошо и финишировали дружно. В следующем году «гаванцы» повторили успех. Любопытно, что из 8 их судов, которые по обмеру могли участвовать в гонке, было заявлено 6 и все они дошли до финиша, тогда как Императорский' речной яхт-клуб имел возможность заявить 34 яхты, однако заявил только 13 и две из них сошли с дистанции.

Остается  подчеркнуть, что в числе участников всех гонок на Кубок Рейса неизменно фигурирует «Буревестник».
lud 002Стихийность развития отечественного парусного спорта привела к существованию множества мелких классов яхт, их разнотипности, серьезным различиям в ходовых качествах участвующих в одной гонке судов.

Снижение спортивного интереса к соревнованиям, участники которых находятся далеко не в равных условиях, вызывало серьезное беспокойство прогрессивной части петербургских яхтсменов, к числу которых всегда принадлежал Н. Ю. Людевиг. Им был предложен оригинальный способ проведения гонок, позволявший в какой-то степени уравнять шансы рулевых и одновременно стимулирующий изучение местной лоции.

В розыгрыше Кубка отмелей и фарватеров использовался известный принцип пересадки рулевых после финиша каждой гонки (экипажи оставались на своих судах). Дистанция объявлялась за 2 недели до старта, так что время для изучения назначенного фарватера имелось. В ходе соревнований разрешалось оставлять знаки навигационного ограждения с любой стороны.

Полезное новшество так и не привилось из-за вполне понятных опасений владельцев яхт: ведь приходилось доверять свои суда рулевым, в опыте которых они далеко не всегда был» уверены, поскольку никто не занимался проверкой квалификации яхтсменов. Владельцы яхт плавали на свой страх и риск, их морская подготовка никем не контролировалась. Прогрессивные яхтсмены в течение многих лет тщетно пытались добиться введения единых квалификационных требований, дающих право на управление спортивными парусными судами.

Более того — опираясь на незыблемое право собственности, судовладельцы ставилн вопрос о том, чтобы награды за победу присуждались не рулевым и экипажам, а хозяину яхты. И такое бывало. Неслучайно же. вспоминая обстановку в парусном спорте предреволюционной поры, Николай Юльевич с горечью писал, что соревновались не столько гонщики, сколько владельцы яхт, так как самое главное было — купить яхту с хорошим ходом и нанять сильную команду, «а это целиком и полностью зависело от толщины бумажника».

В связи с предстоящими в 1912 г. V Олимпийскими играми был организован «Российский парусный гоночный союз», в состав которого избирались наиболее авторитетные спортсмены. Удостоился такой чести и Н.Ю. Людевиг: он стал членом технического отделения союза, ему присвоили звание «присяжного мерителя». С этого момента начинается плодотворная организационная деятельность Николая Юльевича.

Достаточно сказать, что он принимал самое активное участие в составлении и редактировании первых гоночных правил, ставших обязательными для всех яхт-клубов России, н первой национальной классификации яхт. Яхтсменам страны была известна принципиальная позиция Людевига, старавшегося делать все возможное для популяризации любимого вида спорта и повышения спортивного уровня соревнований. Он выступил против предусмотренного союзом множества классов. В новом, только что основанном журнале «Рулевой», одним из членов редакционного комитета которого стал Людевиг, напечатана его статья, в которой он считал введение 15 «мелких» классов «вредящим интересу к соревнованиям». Он писал: «пусть лучше захиреют несколько искусственно поддерживаемых классов, а возникнет большой, который  охватит  всю   Россию».
Положительным шагом РПГС было принятое им положение о «волонтерах» для комплектации экипажей яхт, участвующих в олимпийских гонках; это дало возможность заниматься парусным спортом безденежной учащейся молодежи.
lud 003К участию в парусной регате Олимпийских   игр   допускались лишь R-яхты международных классов, которые в России не строились. Несколько состоятельных судовладельцев купили такие суда за границей, но сделали это с большим опозданием — чуть ли не накануне открытия V Олимпиады в Швеции. Для спешной тренировки экипажей использовали петербургские гонки. На одной из них стоит остановить внимание.

Разыгрывался Приз открытия навигации 1912 г., учрежденный Морским териокским яхт-клубом. Н. Ю. Людевиг был приглашен владельцем R-яхты 8-метрового класса «Аванти» на роль ее рулевого. «Весь интерес гонки — писал журнал «Яхта» — сосредоточился на яхтах международного класса «Аванти» и «Норман». Встреча закончилась убедительной победой «Аванти». Поражение тендера «Норман» — фаворита ряда последних петербургских и международных состязаний с незаурядным гонщиком В. Кузмичевым на руле поставило Н. Ю. Людевига на уровень спортсмена международного класса. Он неизменно добивался успехов и выступая на яхтах других классов, принадлежащих иным судовладельцам: его часто приглашали в качестве «рулевого-испытателя». Так, он неоднократно гонялся на яхте «Ида» в 9-метровом классе, и здесь занимая призовые места.

Николай Юльевич всегда считал очень вредной узкую специализацию яхтсмена-гонщика и наоборот — полезным и важным опыт управления парусными судами самых различных типов. Не был поэтому случайным и его интерес к ледовым яхтам — буерам. В те годы на буерах не только гонялись, но и совершали дальние походы, посещая Койвисто, Выборг, Нарву. Любопытно, что, вспоминая буерные сезоны 1913 и 14 гг., Ю. А. Пантелеев называет Людевига опытнейшим буеристом и конструктором буеров: он был одним из создателей мощного буера «русского» типа — «чертогона» с грузовой площадкой.

Остается подвести итоги дореволюционного этапа яхтенной биографии героя нашего очерка.
За какие-то десять лет Николай Юльевич стал известным яхтсменом-мастером, авторитетным судьей и мерителем. Честность, принципиальность, бескорыстная приверженность  парусу  снискали ему высокий авторитет и уважение товарищей по спорту. Показательным признанием заслуг скромного служащего «Русского регистра» стало избрание Людевига вице-командором Петербургского Морского яхт-клуба, в который накануне I мировой войны было преобразовано Гаванское парусное общество. И его брейд-вымпелу полагалось «отдавать честь наравне с флагами адмиралов Российского флота и особ императорской фамилии».

Морской яхт-клуб унаследовал демократизм свонх основателей — «гаванцев». Членами его действительно могли стать «граждане всех сословий»; сумма взносов за год была довольно умеренной. Неслучайно же собрания членов проходили иногда «под надзором полиции, а иногда при личном участии пристава». Очевидно не случайность и то, что после революции именно на основе этого клуба возникло первое объединение яхтсменов — профсоюзная «водноспортивная станция».

Н. АСТРАТОВ

Обратная связь